Главное меню
Новости
О проекте
Обратная связь
Поддержка проекта
Наследие Р. Штейнера
О Рудольфе Штейнере
Содержание GA
Русский архив GA
GA-онлайн
География лекций
GA-Katalog
GA-Beiträge
Vortragsverzeichnis
GA-Unveröffentlicht
Материалы
Фотоархив
Медиаархив
Аудио
Глоссарий
Каталог ссылок
Поиск
Книжное собрание
Каталог авторов
Алфавитный каталог
Тематический каталог
Поэзия
Астрология
Книгоиздательство
Проекты портала
Terra anthroposophia
Талантам предела нет
Книжная лавка
Антропософская жизнь
Инициативы
Календарь событий
Наш город
Форум
Печати планет
Г.А. Бондарев
Methodosophia
Die methodologie der anthroposophie
Философия cвободы
Священное писание
Anthropos
Книжное собрание

Т. Кузнецова

Весна в Швейцарии


Приключения со швейцарским уклоном


Возвратившись в Москву из Германии и немного оправившись от стресса, который, думаю, все испытывают из-за резкого контраста между нашей российской и западной жизнью, я позвонила в ОВИР, чтобы сообщить им о краже паспорта.

- Мы о вас все знаем! Приезжайте, будем разбираться, - был ответ.

- Что-то слишком угрожающий тон… Что ещё со мной будет? - думала я.

Но когда пришла туда, разговор был вежливый, меня почти не ругали, больше сочувствовали и пообещали быстро восстановить мне паспорт. Ведь срок действия его ни много ни мало, а пять лет! И вот после Нового 1991 года, у меня на руках уже новый паспорт. Снова плачу за него 201 рубль!

И тут в мою голову начинает закрадываться интересная мысль, а не попытаться ли снова начать все эти "хождения по мукам"? Да, все помню, и руки опускаются, но… Но ведь наградой за это будет поездка в Швейцарию! В "пирамидальную Швейцарию", как сказал о ней Пушкин.

Увижу Дорнах, Гётеанум, Базель и воспетые всеми, кто там побывал, красоты этой сказочной страны. Ведь у меня на руках есть все: паспорт и приглашение от Терезы Аннер (которое я, к счастью, оставила тогда дома). Оно действует по май месяц, и я еще имею в запасе пол-отпуска. Думаю, начальство меня поймет и отпустит.

Итак, эти мои размышления длились недолго, решение принято, и я начала действовать.

Первое, что я сделала, это перевела на русский язык "Strafanzeige" – бумагу от Франкфуртской полиции о том, что меня обокрали. Затем получила в посольстве Швейцарскую визу, а получить транзитную Германскую визу и обменять деньги в банке без очереди мне как раз и помогла эта бумага на немецком и русском языках. Милиционеры почему-то сочувствовали и пропускали вперед.

На прямой поезд билетов не было, только с пересадкой в Берлине. Но и этим я была довольна.


И вот 28 ФЕВРАЛЯ 1991 ГОДА (не прошло и полугода!) Дима снова меня провожает на Белорусском вокзале. Поезд Москва-Берлин, в Берлине пересадка и через три часа идет другой поезд Берлин-Базель.

Трогаемся...

Одна из моих попутчиц (Тамара) – женщина моего возраста, едет погостить к родственникам в Мюнхен. И оказалось, что она тоже после пересадки в Берлине едет дальше тем же поездом, что и я, только не до Базеля, а поближе. Ну вот, вдвоём не пропадём!

Таможенный досмотр в Бресте прошел спокойно (мне удалось провезти немного немецких марок). И вот 1-го марта точно по расписанию мы прибываем в Берлин на Ostbahnhof, а нам надо перебраться в Западный Берлин на вокзал в Zoo. Находим электричку, которая туда идет, и в последнюю минуту успеваем вскочить в нее со всеми своими чемоданами. Какая удача!

По дороге смотрим на сверкающий вечерний город. Сидящая напротив женщина показывает нам здание рейхстага, Unter-den-Linden и то место, где еще недавно стояла стена (протяженностью 155 км!), разделяющая Западный и Восточный Берлин.

На вокзале в Zoo у нас в запасе целых 3 часа, и мы, найдя тележку, ставим туда свои вещи и выходим с вокзала на улицу. Нас ослепляет блеск реклам, афиш, витрин, кафе… На улице множество гуляющих людей чуть-чуть навеселе (Wochenende!). Это – самый центр Западного Берлина и выглядит он так, как будто здесь сконцентрирована вся западноевропейская цивилизация.

"Мы с Тамарой ходим парой", в четыре руки держась за нашу тележку, но потом решаем разделиться, чтобы получше осмотреть город. Одна сторожит багаж, другая ходит по городу, потом – наоборот. Когда я как страж стояла у тележки и смотрела по сторонам, ко мне подошла девушка с кока-колой, расспросила, откуда я и почему стою здесь с вещами, а не гуляю. Немного рассказала о себе и предложила мне 2 DM на камеру хранения.

- Поставите туда свои вещи, а я покажу Вам город, - дружески сказала она.

Как же мне хотелось впервые в жизни побродить по Западному Берлину и все увидеть своими глазами! Но уж слишком хорошо жила во мне память о моем плачевном прошлом. Франкфуртский вокзал… Такая же багажная тележка… Я еще крепче вцепилась в свою поклажу, поблагодарила девушку и отказалась.

Потом подошла Тамара, и нам оставалось только ещё немного походить по вокзалу. У меня было несколько немецких марок, я решила позвонить Эрдмуте в Хаген (1 DM). Но автомат оказался неисправным и проглотил мою монету. Вот досада! Ведь для меня здесь это тоже деньги!

- Надо написать заявление, и эту монету вам пришлют домой. Да, даже в Москву! - ответил мне почтовый служащий, к которому я обратилась.

Я для смеха начала было заполнять бланк, но служащий посмотрел на меня, вздохнул и отдал мне мою марку. Тамара совсем не говорит по-немецки и поэтому удивляется моей разговорчивости.

- Но у меня совсем недавно был опыт в Германии, и немалый! – объясняю я.

Потом мы поднялись на платформу и стали ждать поезд. Удивлялись, как часто слышится здесь русская речь. В этом поезде сидячие места, надо занимать свободные, - объяснили нам, - а в конце недели, может случиться, что нелегко найти место.

А мне ехать 12 часов! К счастью, мы сразу заняли два свободных места рядом и благополучно разместились.

Очень хотелось спать, но сидя, так неудобно. Всё тело разламывалось, а тут еще и горло начало болеть. Этого только мне не хватало в чужой стране! Рано утром я помогла Тамаре высадиться в Бебре, а сама поехала дальше, слегка подремывая. Попутчики в купе менялись в каждом городе, но мне ехать до самого конца – Базель SBB (вокзал Щвейцарской стороны), и я могу спокойно наблюдать и слушать немецкую речь.

Светает… В 7 утра подъезжаем к Франкфурту-на-Майне. Я узнаю тот злополучный вокзал, где бесследно сгинула моя сумочка, но вспоминается это сейчас с юмором. С большей охотой я вспоминаю о трех днях, проведенных в этом городе в доме Эрдмуте. Вижу Майн и уже знакомые мне силуэты франкфуртских небоскребов.

Дальше проезжаем небольшие, старинные и какие-то радостные города южной Германии: Baden-Baden, Karlsrue, Heidelberg, Offenburg, Lahr (Sshwarzwald) и, наконец, Freiburg, который я всегда мечтала увидеть. Ведь здесь когда-то, почти 90 лет назад, жили с мамой, лечившейся от туберкулёза, две ее дочки – Марина и Ася Цветаевы, учились в пансионе, ходили по этим улочкам, лазили по этим холмам.

И вот я воочию вижу все это: город, как игрушка, уютен, чист, ухожен, окружен холмами и лесами. Повсюду видны костелы и черепичные крыши домов, красного и коричневого оттенков. По склонам холмов – аккуратные сады и виноградники, чувствуется, с какой любовью возделан каждый клочок земли. Своим каким-то домашним теплом, миниатюрностью и красотой город как будто говорит о своем неравнодушии к тебе, при этом и тебя не оставляя равнодушным.

Поезд пришел на SBB – Швейцарский вокзал Базеля – точно по расписанию, в 11.30 утра. Погода была чудесная, солнечная и теплая, люди одеты по-разному, но все легче меня. Думаю, мое пальто на меховой подкладке намекало на то, что я приехала из Сибири… Речь, которая слышалась вокруг, была и на французском, и на немецком языках (позже я услышала и швейцарский диалект).

С тяжелым чемоданом (тележек не было видно) я пошла искать платформу на Делемонт (как мне объяснила Нина в Москве). По дороге разменяла в киоске 2 франка на рапены и попыталась позвонить Терезе (40 Rap), но не дозвонилась – никто не отвечал. Взяла билет до Delemont'a (дорогущий – 9,80 швейцарских франков!) и поехала наугад, причем скорым поездом. В кассе сказали, что ехать не больше часа.

Я смотрела в окно и не могла поверить, что это не сон... Горы необычайной красоты, сосны, зеленая трава и по ней россыпи цветущих фиалок... Реки, бурно стекающие по склонам гор, какого-то нефритового оттенка, причем вода в реке иногда такой прозрачности, что видно дно. Да, это действительно Швейцария, та самая, с которой, как с эталоном, сравнивают любой самый красивый уголок земли. Все увиденное не только не обмануло моих ожиданий, но и превзошло их!

В Делемонте я снова позвонила Терезе и удачно – она уже пришла домой.

- А я ждала вас только завтра, Галя мне сказала, что вы сутки собираетесь пробыть в Берлине.

- Но это не точно, а только в случае, если бы был ночлег, но этого найти не удалось, - отвечаю я.

Она просит назвать ей номер телефона-автомата, из которого я звоню, и перезванивает мне сама, чтобы я не тратила лишних денег на разговор.

- Где вы сейчас? - спрашивает она.

- Я в Делемонте.

- О, как далеко вы заехали!

- Но так мне сказали в Москве…

- Это неправильно. Наберетесь ли вы мужества сейчас снова вернуться назад? Есть станция «Дорнах», она всего в 10 минутах от Базеля, и вы ее проехали. Я вас там встречу.

Она смотрит расписание, говорит мне, когда электричка, и мы прощаемся.

Ничего себе! Я, обиженная и на Нину, и на Галю, со вздохом плачу 7.40 SF за обратный билет до Дорнаха! Сразу, в первые же часы приезда, выбросить такую сумму! Опять начинаются мои приключения! Теперь новые, со швейцарским уклоном… Успокаиваюсь только тогда, когда снова вижу этот сновиденный ландшафт за окнами и не могу удержаться – фотографирую его в открытое окно.

В Дорнахе я стою с вещами и жду на платформе. И вот ко мне уже бежит, улыбаясь, маленькая, хрупкая, симпатичная девушка с карими глазами и черными, курчавыми, как у Пушкина, волосами. Это и есть Тереза. Мы несем мой чемодан к автобусу и едем в сторону Гётеанума. Остановка – прямо напротив ее дома. Дома мы пьем чай, беседуем, узнаем немного друг о друге.

Оказывается, до меня у нее жила Галя Л. В этой комнате собирались на ее концерт. Настроение у нее было неровное, сейчас она в Германии (неделю будет в Хагене у Эрдмуте), потом снова вернется в Дорнах, у нее билет в Москву на 31 марта.

У Терезы, как она мне и писала в Москву, действительно очень скромная квартира: однокомнатная, с маленькой кухонькой и без ванны. Зато рядом – Гётеанум, горы, лес и общий сад – на всех жильцов дома. Вид из окна – великолепный!

Она звонит Анне Ян, благодетельнице всех русских, говорит о моем приезде и они предлагают мне жить в другом месте, у мужчины: у него комфортабельная трехкомнатная квартира. Тереза говорит, что с удовольствием, если я хочу, оставила бы меня у себя, но считает, что у г-на Мойтера мне будет удобнее.

Но я сама чувствую, что она уже устала от несобранных русских гостей: одна была, теперь вторая такая же по ее душу приехала… А ведь ей надо много работать в уединении дома. Она – эвритмистка, часто выступает, готовит новые программы, а кроме того, на три дня каждую неделю уезжает в Люцерн – там преподает эвритмию ученикам.

Работа трудная, напряженная, а заработок ее, как она мне сказала, раза в три меньше, чем у преподавателя в обычной балетной студии, а не антропософской. Антропософия на Западе материально не очень поддерживается государством, имеет доходы больше от частных пожертвований.

- Мы – пионеры, идем впереди своего времени, а это всегда трудно и неприбыльно, - сказала она.

Родители ее – очень богатые люди (отец - директор банка), сестра тоже вышла замуж за богатого, а вот она живет совсем не так, как они. Долго они не могли с этим смириться, но постепенно, прислушиваясь к тому, что говорят в мире об антропософии, стали и на нее смотреть немного по-другому.

Мы решаем, что эту ночь я переночую здесь, а завтра она поможем мне перебраться в Арлесхейм (это не так близко отсюда) к господину Клаусу Мойтеру. Он имеет свой магазин (Geschaft) и целый день пропадает на работе. Деньги на питание он мне будет давать, но Anie Jahn попросила меня заодно готовить обед и для него, т.к. он старый холостяк и ему надоело каждый день обедать в ресторане. Я согласилась, хотя и с опасением: как он воспримет мою стряпню.

Сегодня вечером мы идем в Гётеанум на представление звритмистов из США, а пока я ложусь немного поспать с дороги.


Первые впечатления

Первое впечатление от Гётеанума – его величавость, огромность и некоторая холодность. Но я еще не способна была осознавать, где я нахожусь и что всё это происходит со мной. Всё было, как во сне… В антракте я познакомилась с Ани Ян – маленькой, говорливой, улыбчивой и быстрой. Кажется, ей около 78 лет, но этого никогда не скажешь: так она подвижна и остра в реакциях. Имеет здесь свою ткацкую мастерскую.

Как же приятно было повстречать там московскую приятельницу Аллу Рогожину, которая учится в мастерской Ани работать на ткацком станке! Она будет жить в Дорнахе всё лето. Там же я увидела и других русских антропософов из Москвы.

Представление эвритмии было очень красочным и зрелищным, мы вернулись домой поздно. Звонила в Хаген, но никого не заставала, потом было всё время занято, и только ночью я смогла наконец дозвониться до Эрдмуте! Галя Л. к ней только сегодня приехала, и Алекса, жена Томаса, – тоже. Она успешно сдала экзамен и скоро едет к Томасу в Пакистан. Сегодня вечером они все вместе были в ресторане.


ВОСКРЕСЕНЬЕ – 3 МАРТА. Наутро я совсем расклеилась: болело горло, душил кашель. Тереза дала мне каких-то таблеток. После завтрака я, немного поиграв на пианино, пошла побродить до Гётеанума и обратно. Фотографировала. На обратном пути у самого порога дома встретились с Аллой: она принесла ключ от квартиры Клауса Мойтера и тоже хотела бы проводить меня к нему.

Мы легко перекусили (йогурт, овощи, фрукты, сыр), и соседка Терезы на машине отвезла нас всех туда. Мы оставили вещи, попрощались с Терезой и пошли с Аллой прогуляться по Арлесхейму и Дорнаху.

Она мне всё показывала и рассказывала об этих местах. Дома – виллы и красивые особняки – окружены садами, цветниками, клумбами и грядками. Везде необыкновенная чистота, ухоженность, вся земля заботливо обработана. К дому, напротив нашего, примыкает обширное пастбище по склону горы, где, позвякивая колокольчиками, пасутся овцы и резвятся ягнята – настоящая пасторальная идиллия. Тишина, покой и впечатление полного благополучия и довольства. Изредка видишь, как хозяин чинно и спокойно постригает деревья в саду – уже начались весенние работы. Но, как правило, в выходной день работать не принято.

Иногда по улице попадаются группы людей, не спеша идущих в ресторан – очевидно, на семейный ужин. А вообще прохожих немного, люди, в основном, ездят на машинах.

Магазины в выходной закрыты, но по витринам видно, какое изобилие всего на свете.

А вот и «Вилла Ханзи», та самая, в которой когда-то снимал комнаты Доктор Штейнер. Мы входим во двор, идем в сад. Повсюду островки цветущих фиалок – белых, желтых, фиолетовых. Пробиваются из земли анемоны и еще какие-то незнакомые ростки.

Постепенно приблизились к Гетеануму. Алла показала мне мастерскую, в которой 30 марта 1925 года скончался Рудольф Штейнер, виллу Дульдек, стекольную мастерскую – все эти здания уцелели от пожара первого Гётеанума в 1922 году.

Второй Гётеанум выстроен уже из бетона, он совершенно иной по архитектуре, но также как и первый, по проекту Доктора Штейнера.

Потом зашли к Алле домой. Она живёт совсем близко от Гётеанума, на вилле Унгеров – в небольшом уютном розовом доме. Мы попили чаю, и я направилась домой в Арлесхейм, по тем ориентирам, которые отмечала по дороге сюда. Дорога долгая (минут 30) и пустынная – здесь очень рано расходятся по своим домам-крепостям. Не слышно детских голосов, не видно пешеходов, лишь изредка бесшумно пронесется шикарный автомобиль. Если бы я захотела уточнить свой путь, то этого просто нельзя сделать: не у кого спросить.

- Тишина и покой, как на кладбище или в крематории, - думала я, - и такой же изумительный порядок.

Я одиноко брела по пустым улицам, и в сердце закрадывалась тоска по неухоженной и хаотичной простой русской деревне.

Хозяин уже был дома и встретил меня на пороге прихожей. Познакомились – господин Клаус Мойтер, очень тихий, скромный, приятный чело¬век (позже узнала – ему 63 года). Квартира у него большая, 3-х комнатная, хорошо обставлена, кругом – идеальная, сверкающая чистота, просто не скажешь, что здесь живёт одинокий мужчина, старый холостяк.

Он владелец магазина "Изделия из шелка и шерсти", где продает не только это, но и много сопутствующих товаров: янтарные бусы, лекарства (которые сам готовит из трав), парфюмерию и многое другое. Он хозяин магазина, он же продавец, снабженец – все на свете он.

- А когда Вы болеете, кто же Вас замещает? - спросила я.

- Я никогда не болею! - был ответ.

Подсчитав дивиденды, он вечером опять идет в свой Geschaft. А я пью чай, принимаю душ, лекарства от простуды, которые он во множестве мне оставил, и ложусь спать.


Несостоявшийся Люцерн

ПОНЕДЕЛЬНИК - 4 МАРТА. Утром я встаю уже совсем больная, с сильнейшим кашлем – заложена вся грудь. Как же не везет мне со Швейцарией! Говорят, в Дорнахе очень тяжелый климат для лёгочников, и может быть, я так тяжело переношу акклиматизацию?

Сварила и поела овсяной каши, приняла лекарства и к 11 часам пошла потихоньку к Aни Ян – нам надо побыстрее заказать обратный билет. По дороге, несмотря на тёплую солнечную погоду, мне стало совсем худо: задыхалась, сердце бешено стучало.

- Вот здесь я и умру, рядом с Доктором Штейнером, - думала я.

Но нет, не умерла, кое-как доплелась до дома Ани Ян, позвонила в дверь, и мы поднялись с ней наверх в ее комнаты. Я преподнесла ей несколько русских сувениров, чему она бурно радовалась. Вообще она веселая, сияющая и активная, от нее сразу поднимается настроение.

Она начала названивать в Базель, чтобы заказать билет на 11 марта. С трудом удалось это сделать. Билет с пересадкой в Кёльне. Я тут же позвонила в Москву Диме, чтобы сказать ему номер поезда и время его прибытия.

Потом мы с Ани чинно обедали, и я рассказывала ей немного о себе, а она – о себе. Она родом из Австрии и, кажется, уже лет 20 живет в Дорнахе. Часто бывала в России, в Грузии, в Прибалтике, немного знает русский. Она – первая, кто ещё в застойные годы нашла в Москве Марию Александровну Скрябину и установила связь с кругом русских антропософов. Это благодаря ее стараниям все они имеют возможность приезжать сюда. И я в том числе.

После обеда она решила сопровождать меня в Базель выкупать билет, а заодно зайти и по своему делу. По дороге она всё время что-то рассказывала, объясняла мне, как платить на транспорте. С первого взгляда Базель не произвёл на меня никакого впечатления, но может быть, это из-за моего плохого самочувствия. Мы выкупили заказанный билет и взяли такси, чтобы ехать в Reisezenter справиться о визе для ее будущей поездки в Москву.

Таксистом оказалась молодая женщина (это я часто наблюдала еще в Германии), довольно оригинального вида: швейцарка, очень модно одетая (джинсы, курточка) и с продетым в ноздре золотым колечком. Все пальцы рук также унизаны разнообразными кольцами. Ани Ян поинтересовалась у нее:

- Сейчас это модно?

- Я только что вернулась из Индии, и там это считается признаком хорошего вкуса, - ответила девушка. При этом она держалась мило, естественно и очень непринуждённо и поэтому антипатию не вызывала.

Вернувшись в Дорнах, мы разошлись: Ани – в Гётеанум, где ведет занятия по лепке, а я к Терезе – посмотреть, нет ли письма от Эрдмуте (Тереза, уезжая в Люцерн, оставила мне ключ от почтового ящика). Письма, к сожалению, еще не было, и я направилась к дому, по дороге зайдя в магазин к господину Мойтеру.

О, чего там только не было! Я рассматривала вещи, а он, обслуживая какую-то даму, бесшумно ходил между прилавками, предлагая ей то одно, то другое, то третье на швейцарском диалекте.

А вечером мы с ним вместе пили чай и долго говорили о жизни…


ВТОРНИК – 5 МАРТА. После завтрака г-н Мойтер дал мне 50 SF на питание и ушел в свой Geschaft. А я пошла в магазин COOP, где купила продуктов (очень пригодился опыт в Германии). К обеду я приготовила овощной суп с курицей и сделала салат.

Пообедали мы вместе, и он ушел опять, а я легла, измерила температуру: так и есть +39! Что же делать в чужой стране, куда приехала всего на 10 дней и с такой температурой? И не лежать нельзя – слабость, и лежать тоже нельзя – жалко потерянного времени…

И вот я, преодолевая слабость, встаю и иду по направлению к Дорнаху. Еле-еле! Захожу к Терезе - письма всё ещё нет. Потом к Ани Ян в мастерскую, где застаю Аллу (она работает за ткацким станком) и Люду. Сидим, разговариваем, и я чувствую, что пропотела – и мне стало значительно лучше. Ани Ян говорит мне:

- Таня, вы как-то сказали, что Люцерн – самый красивый город Швейцарии.

- Да, я это где-то слышала… (точно я и не знала, самый ли это красивый город, просто припомнила рассказ Толстого, который так красиво называется - «Люцерн»).

- А не хотите совершить туда поездку? Вместе с Аллой.

И, не дожидаясь нашего ответа (вот темперамент!), звонит в Люцерн своему знакомому («О, он богатый! Директор отеля!») и договаривается с ним на четверг, что он встретит нас на машине и весь день будет показывать город. «Хоть бы не слечь» - думаю я.

Я позвонила Эрдмуте и сказала ей, что еду через Хаген с пересадкой в Кёльне.

- Сколько времени ты в Кёльне? - спросила она.

- Около двух часов.

- Я приеду в Кёльн! Встретимся! - реакция ее была незамедлительной.

- Вот было бы счастье! - отвечала я.

- Скажи, что из продуктов тебе нужно в Москву?

Домой я возвращалась поздно вечером с надеждой, что сильно не разболеюсь, предвкушая предстоящую поездку в Люцерн и встречу с Эрдмуте в Кёльне… Домой приеду – перечитаю рассказ Толстого.


СРЕДА – 6 МАРТА. Но судьба опять мне не благоволит… В это утро я чувствовала себя такой обессиленной и больной, что совсем встать не могла. Лежала в постели и весь день принимала таблетки.

Клаус Мойтер целый день на работе, а я лежу в чужой квартире без телефона (у него телефон только в магазине), задыхаюсь, как от астмы, и сердце работает с перебоями. Мало мне Франкфурта, помешавшего мне тогда сюда приехать, так еще и сама Швейцария добавляет! Есть от чего придти в уныние…

Вечером всё же с трудом встала и пошла к нему в магазин, позвонила Алле в мастерскую и сказала, что не смогу завтра ехать в Люцерн – так мне плохо! Она тоже по своим причинам не может завтра ехать и взяла на себя трудное объяснение с Ани Ян.

Ох, как мне жаль отказываться от такой поездки! Но выхода нет, т.к. совершенно нет сил, и я боюсь за своё сердце. Явно, какая-то сила мне всё время чинит препятствия в Швейцарии! Что это? Карма, судьба или собственные порывы для такой преждевременной встречи с Доктором Штейнером? Будет над чем подумать в Москве…


По дороге Арлесхейм - Дорнах и обратно…

Тем временем г-н Мойтер, видя моё состояние, сбегал в аптеку напротив и принёс мне капли от сердца, накапал, дал – и мне стало получше, Я потихоньку побрела к "розовому дому" Аллы, где вечером должны собраться русские на чтение Доктора. Отвлеклась, страх прошел, и мне стало лучше.

Потом медленно пошла домой по тихим, пустынным улицам в Арлесхейм и представляла, что именно по этой дороге когда-то проходили Штейнер и Мария Сиверс, Андрей Белый с Асей Тургеневой, Макс Волошин и многочисленные ученики Доктора, которые шли к нему за истиной, говорить с ним и спрашивать о чем-то самом важном…

Накрапывал мелкий теплый дождик, дышать было очень трудно, и где-то на середине пути я не выдержала и проголосовала попутной машине. В ней сидела компания веселой молодежи, я им всё объяснила и попросила подвезти. Они радушно пригласили меня в машину и довезли до самого дома. Удивительно, но здесь совсем нет страха, когда бредешь ночью одна. Вся жизнь здесь воспринимается, как рай на земле, а в раю ведь бандитов не бывает…


ЧЕТBEPГ – 7 МАРТА. Этот день, вместо поездки в Люцерн, совсем выпал из моих десяти дней пребывания в Швейцарии. От слабости никуда не смогла идти, и сил хватило только на то, чтобы приготовить обед г-ну Мойтеру и себе: жареную картошку с курицей и салат.

Весь день лежала, принимала лекарства и читала любопытную книгу на немецком языке одного швейцарского журналиста о его путешествии по СССР: из Москвы по транссибирской магистрали до Владивостока и обратно. Называется "По стране материализма-ленинизма". Всё узнаваемо, правдиво и стыдно (особенно здесь) за такое государство.

Ведь Ленин, я где-то читала (думаю, в порядке анекдота) хотел сначала устроить социалистическую революцию именно в Швейцарии, подбивал пролетариев на это дело. Но они, когда узнали, что их любимая пивная будет национализирована и закрыта, отказались его поддерживать. Вот такая история… Но я отвлеклась, продолжу повествование.

Каждый день, проходя длинный путь пешком через Арлесхейм и Дорнах, я имела возможность видеть воочию, как люди здесь живут повседневно, как они умеют работать. Если для починки водопровода нужно вскрыть асфальт и вырыть глубокую яму, то никакой развороченной земли и грязи вокруг не увидишь.

Утром идешь и видишь: работает всего два человека, один роет, другой на ручной тачке отвозит куски асфальта и землю в специальную ёмкость, стоящую чуть поодаль. Работают, не отвлекаясь, пот градом струится по их лицам, зато кругом чистота и никаких препятствий пешеходам и машинам. Вечером возвращаешься – уже всё зарыто, покрыто асфальтом, и только ярко черный цвет асфальтовой заплатки говорит о том, что он свежий, недавно положен.

И так чётко, быстро, аккуратно, культурно работают везде. Вот я и увидела страну, где так развит простой народ, и приходила, живя здесь, к убежденности в отсталости, варварстве и разгильдяйстве нашего народа.

Может быть, все дело в необъятных размерах нашей территории?. Ведь вся Швейцария, наверное, занимает площадь только нашей московской области, и ею намного легче управлять? Но скорее всего, дело не в этом, просто у нас слишком разные менталитеты… Так я шла, размышляла и склонялась к тому, что нам еще, ох, как далеко до Европы!

Иногда по утрам мне встречалась по пути улыбающаяся девушка на мотоцикле – она почтальон. "Грэцэ!" – приветливо восклицала она, спешившись с мотоцикла, и я ей так же отвечала (это приветствие на швейцарском диалекте я усвоила в первый же день – так меня приветствовали почти все встречные прохожие).

Но часто, глядя на изумительный, сказочный окружающий ландшафт и на такие ухоженные, красивые сады вокруг тихих вилл, я задавала себе вопрос, смогла бы я здесь жить? И с удивлением на свой внутренний голос отвечала сама себе "пожалуй, нет". Чего-то, сама еще не осознавая, чего, мне здесь не хватало… Покосившейся избёнки? Сломанного заборчика? Пьяного прохожего или громкого крика нашей детворы? Не знаю, но чего-то самого главного.

Здесь даже собаки – другие. Они так же хорошо воспитаны, как и люди. Собака чинно и гордо идет рядом с хозяином на поводке и даже глазом не поведет в твою сторону, а не то, что спешит рвануться к тебе, обнюхать, завилять хвостом, а если что не по ней, то откровенно зарычать…


В Базель за покупками

ПЯТНИЦА – 8 МАРТА. На сегодня мы договорились с Аллой вместе поехать в Базель, и я очень довольна, что с утра у меня неплохое самочувствие. Базель – один из крупнейших городов Швейцарии, расположен на границе сразу трех государств – Швейцарии, Германии и Франции, поэтому здесь говорят на всех этих языках. Но я заметила, что основной все-таки немецкий.

В 8.30 встречаемся на трамвайной остановке "Arlesheim-Dorf". До центра Базеля (Aschen-Platz) ехать минут 15. Алла сразу повела меня по мосту через Рейн в район «Клара», где самые дешевые магазины: «ABM», «Epa» и другие. Она уже хорошо ориентируется в ценах, и мы тут же начали делать покупки.

Но ей надо спешно вернуться в Дорнах на какой-то семинар в Гетеануме, и она оставляет меня наедине с этим райским изобилием. Я еще испытываю сильную слабость, переходя из одного магазина в другой («работаю в поте лица»), но город, новизна, улыбающиеся, вежливые люди и продавцы уже закружили меня, и я с трудом выбираюсь из этой карусели. Но все-таки выбралась и иду к трамвайной остановке.

По пути на ярмарочной площади покупаю упаковку ярко-красной свежей клубники (невиданно – в начале марта!) и несколько желтых, спелых бананов. Где-то присела на лавочку, чтобы вкусить эту роскошь. Но пора возвращаться…

С полной сумкой покупок прихожу домой, в моей комнате записка от г-на Мойтера – звонила Тереза, есть письмо для меня (ну, наконец-то!).

К г-ну Мойтеру на несколько дней по своим делам приехали его знакомые: муж и жена из Мюнхена. Они выходят из своей комнаты, и мы знакомимся. Они, наверное, впервые говорят с русской, расспрашивают о Москве, дают мне полезные советы, мы даже адресами обмениваемся.

Но я спешу к Терезе за письмом. К счастью, она дома, мы пьем чай, разговариваем, и она вручает мне письмо – такое долгожданное, ведь опущено в Хагене еще в конце февраля! И здесь, оказывается, бывают задержки с почтой. В письмо вложено 20 SF, мне на сувениры. Счастливая, возвращаюсь домой…

СУББОТА – 9 МАРТА. Получив деньги от Эрдмуте и подсчитав свои оставшиеся, я решила напоследок ещё раз съездить в Базель. Во-первых, поменять билет на более раннее время, чтобы подольше побыть с Эрдмуте в Кельне, а во-вторых, купить для московских родственников и друзей какие-то сувениры. А вечером должна приехать Галя Л. (г-н Мойтер встретит ее на машине).

Сначала съездила на вокзал Basel-Bad и без проблем поменяла билет, а затем прошлась по городу, по магазинам центра, где вчера не успела побывать. Ах, как трудно что-то выбрать, если всего так много, а времени нет и к тому же каждый франк на учёте! Слышится и французская, и немецкая, и швейцарская речь, даже иногда попадаются москвичи (уж их-то я сразу узнаю по говору!). Всё же что-то недорогое мне удаётся выбрать. Домой к обеду покупаю пиццу, с которой не надо возиться, а остается только допечь в духовке.


Последние встречи, последние впечатления…

Надо поторапливаться, ведь в 15.30 в Гётеануме начинается представление "Фауста", которое будет продолжаться в течение двух дней: сегодня и завтра. Билеты для русских – бесплатные. У Гётеанума встречаюсь с Аллой, она дает мне билет, и мы идем.

Постановка мне нравится, декорации, как я всегда люблю, без модерновых вычурностей, а совсем натуральные. Действие разворачивается среди уютных немецких улочек, двориков с фахверковскими домами. Требовалось большое напряжение, чтобы сосредотачиваться и на действии, и на языке.

После спектакля Алла предложила зайти к ней, выпить чаю. Мы посидели, обсудили постановку, поговорили, и по вечерним тихим и пустынным улицам я направилась к дому. Галя была уже там. Мне, при виде своего человека, сразу делается легче. Теперь, надеюсь, окончательно не погибну здесь…

Г-н Мойтер поселил Галю в моей комнате. Я слышала, как он объяснял ей, что раковину после умывания надо протирать тряпочкой, чтобы вода, содержащая много кальция, не разъедала эмаль.

- Когда захотите выпить чаю, не надо ставить полный чайник, чтобы зря не нагорало электричество.

- А почему же Вы мне этого не говорили? - вмешалась я.

- А я потихоньку сам сливал лишнюю воду из чайника, - ответил он и показал счёт за электричество:

- Смотрите, 60 франков в месяц плачу!

- Какой же деликатный г-н Мойтер! - говорю я Гале, - я ведь, как в Москве, всегда наливала полный чайник, а он молчал! Мог же сразу мне об этом сказать и ограничить мой российский размах…

Она подробно начала рассказывать мне о своей жизни у Эрдмуте в Германии, об общих знакомых, и мы проговорили далеко за полночь.


ВОСКРЕСЕНЬЕ – 10 МАРТА. С утра готовили суп к обеду, овсяную кашу (которую я так пересолила, что пришлось ее выбросить всю). За разговорами утро протянулось до обеда, и мы, поев супу, отправились на "Фауста". По дороге я ей показывала все достопримечательности Арлесхейма, мы фотографировали их и друг друга. Погода была чудесная! Чистое голубое небо, тепло (+22 град,), цвели фиалки, всё звенело кругом от птичьего щебета, и мне наконец-то легко дышалось.

У Гётеанума нас уже поджидала Алла, которая вручила Гале ее билет. У Гали еще до моего приезда уже завелось тут много знакомых, которые подходили к нам и радостно приветствовали ее. В антракте, длившемся около двух часов, мы все приглашены к Терезе Аннер на чай.

Она, ожидая нас, уже накрыла стол: йогурт с фруктами, чай, сыр, пирожные. Галя подошла к пианино, сыграла несколько своих песен, а я тем временем позвонила в Хаген Эрдмуте и обрадовала ее, что в Кёльн прибуду раньше.

Но надо спешить к последнему действию (в 20.30 – начало!), и мы прощаемся… А после "Фауста" в 22.00 мы должны зайти к Анне Ян (она тоже заболела: температура, кашель, слабость – и лежит в постели). Ани дает мне последние указания, письма и приглашения для передачи в Москву и настаивает, чтобы мы с Галей в понедельник утром обязательно пошли на экскурсию по Гётеануму.

Я благодарю ее за заботу, ласку, за все ее хлопоты, желаю здоровья и мы прощаемся до встречи в июне в Москве.


В СУЕТУ ГОРОДОВ И В ПОТОКИ МАШИН…

ПОНЕДЕЛЬНИК - 11 МАРТА. Сегодня – день отъезда, и я с утра уже волнуюсь, как бы всё успеть. Алла в качестве экскурсовода повела нас по Гетеануму, все объясняя и показывая. Мы увидели подлинные работы Доктора Штейнера – его картины и скульптурную группу (Ариман, Люцифер и Христос), посидели у двери часовни, где захоронена урна с прахом Доктора.

После экскурсии все заспешили в магазин COOP, чтобы купить продуктов: мне – в дорогу, им - для передачи в Москву. По пути встречаем Марион, которая передает мне посылочку с лекарствами в Ленинград и - о, счастье! - она берется отвезти нас всех на машине на вокзал Basel-Bad.

Дома я упаковываю последние вещи, мы тепло прощаемся с г-ном Мойтером, и все идем к машине. Галя и Алла провожают меня до самого поезда и помогают загрузить багаж.

Итак, я благополучно и теперь немного с грустью расстаюсь с великолепными красотами Швейцарии, но поезд мчит меня еще в Кёльн с чувством радостного ожидания встречи впереди…

Проезжаем чудные немецкие города - Freiburg, Baden-Baden, Karlsruhe, Mannheim, Meinz, Koblenz - и пейзаж за окном такой, что просто невозможно оторваться от окна!

Почти весь путь проходит вдоль Рейна, и я с замиранием сердца в последний раз смотрю на горы, старинные замки, острова, сады, виллы, виноградники… Почему-то этот немецкий пейзаж больше говорит моей русской душе, чем глянцевая декоративность Швейцарских красот.

Едем точно по расписанию, и я с удовольствием думаю, что у нас в запасе целых 5 часов! Но как раз тут-то и сглазила: за Бонном, когда уже виднеется на горизонте двуглавый Кёльнский Собор, объявляют часовую остановку поезда – что-то там сломалось в электронике… Вот так немцы! И у них такое бывает? Уже один час у нас украден…

Когда наконец поезд с трудом приползает на вокзал в Кёльн, то я Эрдмуте не вижу… Не дождалась, что ли? И вдруг - о, Боже! - идет с полной тележкой пакетов и горшочком фиалок в руке. Опять накупила мне продуктов в «голодающую Москву»!

Мы кладем вещи в камеру хранения, опускаем 3 дойче марки, запираем на ключ и свободные, легкие идем с ней на улицу. Уже стемнело. Кёльнский Собор так волшебно подсвечен, что кажется, будто с неба опустили лёгкий, невесомый занавес, и он чуть колышется от ветра…

Она ведет меня в ресторан недалеко от Собора, мы заказываем что-то вкусное и не можем наговориться, я все о Швейцарии, она о своем... Мы совсем не заметили, как пролетели эти часы, вот и пора к поезду. Он здесь стоит всего четыре минуты, и надо успеть закинуть в него все вещи.

Вот мы и снова расстаемся, но ненадолго, до следующей встречи в апреле в Москве.

Так, последним созерцанием великолепного Кельнского Собора, завершается моя извилистая, полная неожиданных преград, но такая интересная Швейцарская эпопея. Осознание всего увиденного придет позднее.


Москва, март-апрель 1991 года.



Дата публикации: 22.05.2017,   Прочитано: 440 раз
· Главная · О Рудольфе Штейнере · Содержание GA · Русский архив GA · Каталог авторов · Anthropos · Глоссарий ·

Рейтинг SunHome.ru       Рейтинг@Mail.ru Вопросы по содержанию сайта (Fragen, Anregungen, Spenden an)
         Яндекс.Метрика
Открытие страницы: 0.04 секунды